«Какие же у тебя красивые волосы», — вздохнула Бирна, проводя гребешком по светлым волосам Хервёр. «Какой же красивой невестой ты будешь. Ах, как же жаль, что у тебя никогда не будет дочери со столь же красивыми волосами».
«Ты опять начинаешь?»
«Да я просто так, к слову», — вздохнула Бирна еще раз. И отложила гребешок. «Так, мы закончили».
К ним подошла Грета, которая прежде стояла у камина и задумчиво играла с одной из своих косичек. Лишь одним предкам было известно, что порой творилось в ее голове. Хервёр окинула взглядом эту худощавую девочку. Еще ребенок. Хотя и моложе ее всего на несколько зим. И погрузилась в воспоминания.
Свое детство быстро забывается. Она чувствовала себе старше, чем была. Еще с тех пор, как погиб отец. Сегодня это чувство было как никогда сильное. В конце этого дня она больше не будет девицей. И тут разница в возрасте между ней и Гретой вдруг стала таким глубоким ущельем, какие тянутся через всю их страну.
При этом та самая мечтательная Грета иногда казалась старше всех присутствующих.
Как и сейчас, когда вместе с Бирной она начала вплетать зубы потрошителя и волчьи клыки в волосы Хервёр. «Она выбрала свой путь», — уверенно напомнила она Бирне. «И это путь чести. Этой свадьбой она не опозорит своих предков». И задумчиво, как будто говоря сама с собой, заплетая волосы Хервёр в косу, добавила: «Я даже верю в то, что из этого брака выйдет нечто великое».
Бирна даже замерла ненадолго, оторвавшись от работы, и внимательно посмотрела на девочку: «Иногда ты говоришь почти как гидья».
Двери хижины с треском распахнулись. Ильва и Ингрид ворвались в сопровождении холодного порыва ветра и мгновенно закрыли двери за собой. Обе женщины недавно помогали с омовением Хервёр. Они драили ее с головы до ног в большой бадье, пока Хервёр не удостоверилась, что ее кожа теперь белее и ярче, чем свежевыпавший снег, сияющий в свете утреннего солнца. В воде были все возможные ароматные травы, которыми теперь пахли ее кожа и волосы. Затем обе женщины исчезли, чтобы переодеться. Опосля они вернулись в янтарных ожерельях и своих наилучших мехах.
Но ни одна из них не могла сравниться по красоте с Хервёр, одетой в плащ с серебристой шерстью мракориса.
Ингрид аж в ладони хлопнула от восторга при виде Хервёр, сидящей на табурете: «Какая красивая невеста!»
«Если бы у нее был муж, который мог оценить ее красоту», — не могла успокоиться Бирна.
«Довольно твоих причитаний!» — выкрикнула Ильва и легонько хлопнула мать по руке: «Можно подумать, она первая в наше время, кто решил пойти этим путем».
Бирна горько рассмеялась. «Первая? Если бы! Вероятно, стольких свадеб одновременно не было еще со времен Бальдара!»
«Стольких орков одновременно тоже не было в нашей стране со времен Бальдара», — напомнила ей Хервёр. «И со времен Бальдара не было столько убитых отцов, братьев и мужей».
Бирна тяжело вздохнула: «Ты права. Если бы они убили моего мужа, я бы, возможно, сыграла еще одну свадьбу и проследовала по тому же пути, что и ты. Но ради Гора и всех предков, что это за времена такие, что толпы прекраснейших дев женятся не на мужчинах и должны умирать такими молодыми?»
«Моя сестра умерла еще в колыбели», — напомнила Хервёр.
А Грета еще и прибавила утвердительно: «Мы все можем умереть смолоду. Женщины — когда дают жизнь; мужчины — когда ее забирают».
«Сегодня утром я молилась, чтобы Гор дал мне сил», — Хервёр повернула голову, чтобы увидеть Бирну, стоящую позади. Ее глаза были полны решимости: «Гор даст мне силы, в которых я нуждаюсь. И если я погибну, это будет почетная смерть».
Подошла Ингрид, держа в руке деревянную миску с раздавленными пьяными ягодами. Окунув палец в эту кашу, она начала рисовать линии и точки на лице Хервёр. Ильва зачерпнула рукой и принялась делать то же самое.
Когда подоспела Урсула, пятеро женщин уже со всем управились. Не хватало только венка из целебных растений. Мать невесты возложила ей на голову венок согласно обычаю. Она молча смотрела на Хервёр, которая теперь выглядела как настоящая невеста: украшенные блестящими белыми зубами и клыками косички спадали на ее укрытые бархатной шерстью мракориса плечи. Ниже шеи — бронзовая брошь в форме молота удерживает ее плащ. Красные узоры на щеках, лбу и тыльной части ладоней. Янтарные серьги обрамляют лицо.
«Ты прелестная невеста», — шепнула Урсула и поцеловала Хервёр в лоб, перед тем как увенчать ее целебными растениями: «Видел бы тебя отец сегодня».
«Если бы он был здесь, я бы не играла эту свадьбу».
«Он гордился бы твоим поступком. Ты делаешь честь ему и всем предкам».
С этими словами мать взяла ее под руку и повела наружу.
Это был один из тех дней, когда небо Нордмара казалось сотканным изо льда. Не как в обычный день, когда все затянуто серыми тучами. Сегодня небо было ясное и светло-синее. Но именно такие дни были самыми холодными. Воздух обжигал щеки Хервёр — холод улицы сильно контрастировал с жаром домашнего очага и теплом шкуры мракориса, под которой еще мгновение тому она потела.
«Сегодня — хороший день для свадьбы», — приободрила деву Ингрид, ступавшая сразу за ней.
У Хервёр бывали ночи, полные сомнений. Какое-то время она даже спорила сама с собой. Думала о том, что принесет эта свадьба. От чего она откажется, возможно, навсегда. Что не разделит ложе ни с одним мужчиной, не родит никому детей. Но теперь все раздумья и сомненья были в прошлом. Сегодня ею двигало уверенное спокойствие. Решение принято давным-давно. Сейчас настало время ступать по избранному пути твердо и без колебаний.
Вечевая площадь была полна народу. Собрался почти весь клан. Только воины и убийцы орков, стоявшие на постах у моста и шахты, не могли лицезреть ее свадьбу.
Когда невеста, идя рука об руку с матерью, приблизилась, толпа замолкла и разошлась, предоставляя им проход. Мужчины стояли по одну сторону, женщины — по другую. Хервёр лишь окинула собравшихся беглым взглядом. Такие знакомые лица. Она выросла среди них. А теперь все они взирают на эту девушку. Вот только она уставилась в одну точку перед собой.
Туда, где стояла Лив в белой шкуре, опираясь на свой сучковатый посох. «Кого ты привела ко мне?» — громко произнесла Урсула свое церемониальное приветствие.
«Хервёр, дочь Ангантира. Она пришла, чтобы выйти замуж».
Урсула в последний раз сжала ее ладонь и затем отпустила дочь, отойдя в сторону к другим женщинам.
Дальше Хервёр проследовала в одиночку, остановившись лишь перед гидьей. На деревянной колоде подле нее лежал отцовский топор. Хервёр подняла его и протянула к гидье: «Вот мой суженный».
Лив серьезно посмотрела на топор, в ее глазах отражалось рудное сердце гор, а руны на лице изображали волю предков. «Тот, кто дает жизнь, не должен отнимать ее. А тот, кто отнимает, не может ее дать. Все люди проливают кровь. Одни — с новой луной, другие — в бою. Ты желаешь проливать кровь в бою? Ты желаешь ступить на путь воина?»
«Да, желаю. Во имя чести моих предков и ради защиты моего клана».
«И ты желаешь взять этот топор в мужья? Желаешь обручиться со сталью вместо плоти?»
«Да, желаю».
Гидья обеими руками взяла кисть Хервёр, все еще сжимающую топор: «Скала под нашими ногами тому свидетель. И пусть такими же прочными, как эта скала, будут твои слова и этот союз. Отныне этот топор есть твоим мужем, и да не узнаешь ты никого другого более!»
Гидья отпустила ее руку, и Хервёр отошла в сторону. К мужчинам.
Туда, где стоял Тьялф, их ярл. Высокий и сильный, и несгибаемый, несмотря на прожитые годы и седину в волосах. Двумя руками он передал ей большой круглый деревянный щит: «Пусть твой топор сразит многих орков. И пусть твои деяния прославляют твоих предков, щитоносица», — промолвил ярл. После чего прогремел: «А теперь несите падымок! Во имя Гора, обмоем эту свадьбу!»
На что клан ответил громогласным ликованием.
Автор: Jünger des Xardas